Форумы     Карта портала  
 
www.nlb.by
НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА БЕЛАРУСИ
Регистрация Вход Помощь
Логин пользователя
Пароль

Забыли пароль?
   
 
АРХИВ НОВОСТЕЙ
 
ПОДПИСКА НА НОВОСТИ
ПОИСК
Поиск в ЭК
Помощь [?]
Новости библиотек
2017-06-15  
НОВОСТИ
Анна Северинец: «Поэзия Дубовки гармоничная, как музыка Моцарта»
На днях в столичной «Галерее-tut.by» прошла презентация двухтомника Владимира Дубовки, одновременно вышла в свет и документальная книга о поэте. Ее составитель Анна Северинец – наш гость.

– Госпожа Анна, полное название составленной вами книги – «Уладзімір Дубоўка. Ён і пра яго». Читатели могут подумать, что это традиционный для нашей литературы сборник воспоминаний. Но это не совсем так. Поясните, как сделана ваша книга?

– Она сделана по образцу известного издания Викентия Вересаева «Пушкин в жизни». Дело в том, что если мы берем фрагменты воспоминаний, документы, письма и размещаем их в хронологической последовательности без субъективного вмешательства со стороны, – получается более-менее объективный рассказ о жизни человека. Я бы назвала это 3D-ракурсом. Надеюсь, такой метод сработал и в изданной «Лимариусом» книге о Дубовке – человеке масштабной судьбы, оригинальном художнике, чья биография чрезвычайно интересна.

Анна Северинец

– В вашей книге, изданию которой, кстати, финансово поспособствовала Светлана Алексиевич, множество уникальных документов. А среди иллюстраций – даже отпечатки пальцев Дубовки, взятые у него в Грузии, в городе Зугдиди, после очередного ареста. Как вам удалось отыскать столько архивных достопримечательностей в разных странах мира?

– Много документов по Дубовке опубликовал историк Владимир Михнюк. Он успел попасть в архив КГБ во времена оттепели. А что касается других архивов... Еще в начале своей работы я написала запросы везде, где отбывал ссылку Дубовка – в российские города Яранск, Биробиджан и Чебоксары, в грузинские Тбилиси и Зугдиди. Наилучшие отношения у меня сложились с архивом МВД Грузии. Во-первых, оттуда очень быстро приходили ответы, там понятная система получения документов. Во-вторых, мне там очень охотно помогали люди, с которыми мы знакомы только заочно, через Фейсбук. Чтобы найти документы в Почете (это Красноярский край), я писала в красноярские газеты, просила, чтобы послали туда журналиста, но никто мне не помог, по-видимому, даже для Красноярска этот Почет такая Тмутаракань... Тогда я нашла «Вконтакте» группу учеников Почетской школы. Оказалось, они все там знают о Дубовке... Сложно было с Биробиджаном, где Дубовка 10 лет пробыл в лагере – там я ничего не нашла. А Чебоксары я методично штурмовала целый год, потому что там должны находиться изъятые рукописи, если их, конечно, не уничтожили.

Обложка книги «Уладзімір Дубоўка. Ён і пра яго»

– Полные собрания сочинений узвышевцев Владимира Жилки и Язэпа Пущи вышли еще в 90-е годы. Почему оказался забытым Дубовка?

– Нельзя сказать, что он оказался забытым. Много о Дубовке писала Ирина Богданович, и книги его (преимущественно избранные стихи) все же выходили. Полное издание наследия Дубовки – дело очень сложное. Прежде всего, для текстологов, так как он многократно переделывал свои произведения, это требует серьезного подхода. К тому же, поэзия Дубовки – не такая простая вещь, как стихи Пущи или Жилки. Я не хочу их сравнивать, но Дубовка еще в 20-е годы был поэтом, которого многие любили, но редко кто понимал. Его творчество – это очень высокая степень поэтической культуры, не свойственная тогдашней белорусской литературе. Недаром говорилось: чтобы читать и понимать Дубовку, нужно иметь два высших образования. Поэт жил в Москве с 1915 года, учился в Литературном институте, даже был секретарем литинститутского кабинета поэтики. Белорусский студент был любимым учеником Валерия Брюсова, часто бывал у него дома, учитель разговаривал с ним напрямую, как с другом. Дубовка был жадным к знаниям, к тому, что ему хотели передать другие люди. Как поэт он рос буквально по минутам.

Литобъединение «Узвышша». Владимир Дубовка в первом ряду в центре. 1926 год

– «Хороший поэт Дубовка, но почему у него нет протеста, а есть только жалость? У мужчины это неинтересно», – делилась своими читательскими впечатлениями Лариса Гениюш в письме к Николаю Прашковичу. Что бы вы сегодня ответили на такой упрек?

– Когда я впервые прочла эти слова Гениюш, мне было очень обидно за Дубовку. Где-то в душе у меня все посчиталось – и то, что Дубовка пробыл в лагере и на ссылке не восемь, а двадцать семь лет, и что ему не удалось спасти своего сына, и что на нем лежало бремя вины перед собственной женой, которой он поломал жизнь... К тому же, ему очень хотелось вернуться в литературу. Вот почему он схватился за Шекспира. Как раз наступало его 400-летие, и Дубовка все хорошо просчитал. Шекспир не входил в круг его литературных приоритетов, но он знал, что если переведет все шекспировские сонеты, то бесспорно войдет в историю белорусской литературы. Что касается протестов... Дубовка не собирался бороться с коммунистической властью, ему это было неинтересно. Как творец он мыслил более масштабными категориями.

– Почему неинтересно? Вспомним целиком антисоветское стихотворение «На ўшанаванне падзелу беларускай зямлі», написанное еще в 1926 году. Кстати, почему Дубовку арестовали только через четыре года? Так долго не могли определить авторство?

– Действительно, авторство было определить непросто. Стихотворение ходило по рукам в списках под псевдонимом Янка Кривичанин. А как, в конце концов, определили автора? Текст был напечатан на машинке Белорусского представительства в Москве – там была надломлена буква «р». Дубовка написал и перепечатал стихотворение в Москве, а следователи работали в Минске, и из-за этого дело затянулось. К тому же, это был еще гуманный 1926 год, многих спецслужбы пока только «вели». И только в 1929-м, после высылки Алеся Дудара (также за стихотворение, посвященное разделению Беларуси) перешли к более решительным действиям. А уже в 1930-м многих арестовали.

Владимир Дубовка. 1970-е гг.

– Четыре приговора, двадцать семь лет тюрьмы, лагеря и ссылки – никто столько не имел. Сам Дубовка говорил, что все это время ничего не писал. Но как-то не верится, что такой пассионарный человек столько лет молчал. Или все же и правда – не написал ни строчки?

– Я уже упоминала, что при обыске в Чебоксарах у него забрали папку с рукописями – это задокументировано. Что там было? Я целый год переписывалась с Чебоксарами – безрезультатно. Надо ехать и искать, и когда представится такая возможность, я обязательно поеду. В 1937 году был новый приговор – 10 лет лагеря. Вряд ли в лагере он что-то художественное писал, так как даже письма домой написаны кое-чем на лишь бы какой бумаге. Но с того периода чудом сохранился блокнот, где я с трудом, но разобрала заметки под названиями «Огород в лагере», «Тюрьма», «В тайге». Так что какие-то наброски Дубовка все же делал. Из Грузии мне прислали акт доставки в Минск пакета с бумагами Дубовки, который я пока не нашла. Но, возможно, в архиве белорусского КГБ находятся какие-то рукописи. Будем искать.

– В новом двухтомнике помещено и самое скандальное стихотворение Дубовки «Падобны з твару да машчэй, / а па душы даўно нябожчык, / яшчэ ты жыў, стары кашчэй, / усё мінаеш хату з дошчак...». По вашему мнению, с кем поэт так «поквитался»?

– Или с Петрусем Бровкой, или с Кондратом Крапивой. С Крапивой у Дубовки были очень специфические отношения после того, как он вернулся. А Бровка, возможно, как председатель Союза писателей имел отношение к изданию избранных произведений Дубовки в 1959 году. Сам поэт эту книгу очень не любил – и за предисловие Петра Глебки, и за редактуру Алеся Кучера. Ведь в итоге получилась урезанная цензурой книга, скажем, известное стихотворение «О Беларусь, мая шыпшына» поэта заставили переписать четыре раза. Поэтому следующее издание – двухтомник 1965 года – Дубовка очень настойчиво «выколачивал» из Союза писателей, чтобы «реабилитировать» свои тексты.

Сергей Граховский, Николай Аврамчик, Владимир Дубовка, Владислав Недведский и Василь Витка. Минск, 1960-е гг.

– Но зачем он поддавался на требования редакторов-цензоров? Зачем переписывал?

– Ему хотелось вернуться в литературу. Представьте – Дубовка приезжает в Минск, а здесь в Академии наук сидят Глебка и Крапива, а в Союзе писателей – Бровка. Ладно, если бы там сидели Бабареко и Жилка, равные Дубовке по таланту. Или хотя бы Дударь там сидел. Но «руководили процессом» в Минске Глебка и Бровка – люди, которые в пуп дышали Дубовке и по таланту, и по остальным качествам. И, конечно же, Дубовке хотелось самоутвердиться, и он постановил каким угодно образом вернуться в литературу.

– Такой же бывший гулаговец Николай Улащик мечтал переехать из Москвы в Минск, работать в Институте истории. Не дали. Дубовке тоже не дали, или – не захотел сам?

– Сам не хотел, причем категорически. Он приехал в Минск, побывал на заседаниях в Союзе писателей, увидел и услышал, чем живут творцы... Понимаете, Дубовка был человеком недоверчивым. Если кто-то поступил по отношению к нему подло, Дубовка не прощал. Почти никогда. Одновременно он был человеком непоколебимых моральных принципов. И если возникал конфликт между человеческим достоинством и дипломатией, Дубовка всегда выбирал достоинство. Поэтому в Москве он чувствовал себя более уютно, он там был один на один со своим творчеством, своей библиотекой, с городом, который очень любил, где жил с юности. Там была квартира его родителей, в Подмосковье – могила сына Ольгерда. Что ему было делать в Минске?

– Поэзия – жанр прежде всего молодежный. Назовите три причины, по которым сегодняшним молодым людям нужно читать Владимира Дубовку.

– Во-первых, Дубовка обобщил эпоху «нашаніўства» и проложил от нее мостик в новую белорусскую литературу, ту, которую мы получили в 60-е годы. Невозможно представить Кулешова, Панченко, Гилевича или Бородулина без наработок Дубовки. Во-вторых, поэзия Дубовки – это такая прививка от гладкописания. Бродский когда-то говорил: если у тебя перо пишет очень гладко – сломай его. И Дубовка сознательно ломал свое перо, чтобы писать сложно и в глубину. В-третьих, от стихов Дубовки сладко во рту. Проговорите его строки вслух – ивнутри появляется какая-то гармония мировая, как от музыки Моцарта или от просмотра классической живописи.

Владимир Дубовка и Рыгор Бородулин. 1961 год

Автор публикации: Михась Скобла

Источник: радио «Свабода»

Перевод с белорусского Юрия Чернякевича, ведущего библиотекаря отдела сопровождения интернет-портала

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Для добавления комментария Вам необходимо выполнить вход в портал
К этой статье нет комментариев
Официальный интернет-портал Президента Республики Беларусь Сайт Министерства культуры Республики Беларусь Сайт Беларусского Pеспубликанского Союза Молодёжи
Все права защищены
Национальная библиотека Беларуси
2006-2016

webmaster@nlb.by
220114, просп. Независимости, 116,
г. Минск Республика Беларусь
Тел: (+375 17) 266 37 37
Факс: (+375 17) 266 37 06